П. Барковский: «Создание национальной элиты – дело реализуемое»

24 верасня 2012

Философ, преподаватель и публицист о проблемах гуманитарного образования в Беларуси и способах их решения.

Валентина Борисова, интервью подготовлено и опубликовано в рамках проекта euramost.org

Европейский Союз ежегодно организует соревнование для молодых ученых, The European Union contest for young scientists. Победителей этого года объявят на будущей неделе в Братиславе. В финале – четыре белоруса, однако среди проектов-финалистов нет ни одного в сфере гуманитарных наук. Впрочем, Беларусь не единственная страна в таком положении. Вместе с тем, в финале есть проекты в сфере гуманитарного знания. Их представляют молодые ученые из Польши, Израиля, Испании, Эстонии и других стран. То, что среди белорусских финалистов нет гуманитариев – простая случайность?

– Это, скорее всего, закономерность. В сложившейся системе высшего образования, да и не только высшего, среднего тоже, гуманитарные науки не рассматриваются как знание, которое может представлять какой-то конкурентноспособный интерес у нас в стране и за рубежом. В крайнем случае, ценятся некоторые прикладные области знания, такие, как, допустим, журналистика, которые имеют хоть какой-то выход на обслуживание интересов государства. Все же остальное воспринимается как возможность для ряда интеллектуалов думать за государственный счет. Поэтому серьезной ставки на системную подготовку гуманитариев в стране не делается на протяжении последних лет 20-ти. И, соответственно, никаких серьезных претензий на лидерство в гуманитарной сфере мы иметь не можем. У нас нет для этого ни подходящего уровня исследований, ни достаточного объема переводных источников, ни квалифицированной системы подготовки.

Но почему так? Сама собой напрашивается теория заговора. Сознательно ли разрушается гуманитарное образование? Или наша система образования, которую не ругал только ленивый, настолько плоха, что в ней гибнет т все, в том числе и гуманитарное знание?

– Наша система образования такова, что, действительно, ряд моментов в ее реализации вызывает очень серьезные вопросы. И конечно, тут можно выстраивать конспирологические теории по поводу того, что у нас в принципе хотят уничтожить всякий дух образования в классическом понимании, не только в технической и инструментальной плоскости, но как способ выстраивания мировоззренческого, духовного комплекса человеческой личности. Но мне не кажется, что такая конспиролоческая теория точно описывает сложившееся положение дел. Скорее, как обычно, мы видим результат несогласованной политики в самой системе высшего образования, когда те, кто пытается ее реализовывать на государственном уровне, слабо понимают, что собой должно представлять такое образование. Сиюминутные интересы, связанные с конвертацией знания в валюту и конкретные технологии, которые могут быть использованы в народном хозяйстве или проданы на экспорт, заменяют собой комплексный подход к образованию. Пока что преобладает такая прагматическая с виду установка, что надо сокращать государственные ассигнования на те сферы, которые не столько убыточны, сколько выглядят как малоперспективные. И гуманитарное знание попадает в категорию малоперспективного знания. Потому что оно действительно сложно продается, оно малотехнологизируемо в привычных схемах и технологиях, которые можно запатентовать и применить. Соответственно, не видят в этом большой пользы, зато вред, связанный с развитием критически мыслящих интеллектуальных единиц, он очевиден.

Положение гуманитарного образования отличается от положения образования в сфере точных и естественных наук? В большей или в меньшей степени страдает оно от несовершенства всей образовательной системы?

– Гуманитарное образование, в отличие от точного, математического и технического, и даже в отличие от естественнонаучного, в большей степени зависит от общей культуры обучающегося. Гуманитарное образование – это постановка того, что называется функциональной грамотностью человека на уровне владения базовыми понятиями культуры, ее основными схемами рассуждения, ее основными сюжетами. И, соответственно, при деградации системы обучения этим материальным основам культуры страдает и весь комплекс гуманитарного знания. Невозможно, к примеру, браться за высокие философские представления о человеке, без того, чтобы получить какие-то объемы этих представлений через соответствующую литературу, художественную литературу, психологические, мировоззренческие работы, которые читаются еще в школе. Поскольку уровень, содержание и объем преподавания всего этого падает, соответственно, падает и системная подготовка, падает уже в школе. В университете это просто усугубляется. Мы видим ситуацию, когда люди приходят получать высшее образование и получают его, не имея устоявшихся мировоззренческих ориентиров, не имея четкой системы понятий, которыми они оперируют в процессе мышления. А для гуманитарного знания это является основанием. В точных науках можно ограничиться знанием ряда формул и способов счисления, которые весьма технологичны, в естественных науках это тоже можно свести к математическому аппарату и параметрам выполнения опытов, но в гуманитарном знании это смыслы, на них все строится.

Чем грозит стране упадок гуманитарного образования, помимо потери престижа на международном уровне?

– Тут сложно говорить однозначно. Прямых следствий мы наблюдать не сможем, но будем страдать от косвенных следствий этого процесса. Прежде всего, это, конечно, сохранение положения гуманитарной провинции, когда Беларусь останется одним из маргинальных государств с неразвитыми системами знаний, идеологий, мышления, будет находиться всегда под влиянием других, более развитых государств. Я имею в виду, что мы будем читать зарубежную литературу, а не собственную, обсуждать философские сюжеты, которые пришли к нам с Востока либо с Запада. Основным следствием такого состояния становится общая апатия общества, установка на невозможность развития творческих способностей в такого рода социуме. Отсюда стремление активной части населения либо уходить в центр культуры, центр развития мысли, либо постепенное угасание всякой активности и приведение к термодинамическому нулю.

Вы участвуете в таком проекте неформального образования как Летучий университет. Может ли неформальное образование стать выходом в ситуации деградации гуманитарного образования?

– Неформальное образование сегодня пытается стать той нишей, которая могла бы это восполнить. Все зависит от установок, стратегических целей и амбиций тех проектов, которые занимаются неформальным образованием. Из более-менее успешно функционирующих на протяжении длительного времени может быть назван разве что Белорусский Коллегиум, который поставляет кадры творческой элиты, пытаясь создавать некоторую системность гуманитарного знания и мышления на первоначальном уровне. Безусловно, таким может стать проект Летучего университета, если он и дальше будет развиваться в русле тех задач, которые он себе наметил: способствовать формированию практик мышления, способствовать формированию национальных элит. Но надо иметь в виду, что такие проекты могут принести какую-то пользу в стратегическом плане, только если они будут действовать системно. Если это будут не точечные усилия, если они будут создавать интеллектуальное пространство. Но если это останется инициативой одного, двух, трех проектов, вокруг которых вращаются десятки и даже сотни людей, ситуация в стране не изменится качественно. Однако если это будет осознанно и гражданами, и собственно участниками этих проектов как те задачи, которые надо решать на стратегическом уровне, как то, что нам нужно уже сегодня, а не восприниматься как хобби и развлечение – тогда, может быть, неформальное образование и компенсирует огрехи образования формального. Но для этого нужно понимание всех сторон: и тех, кто уже занимается этими проектами – а оно постепенно формируется, – и со стороны конечных пользователей расширенного неформального образования, которое могут предложить эти проекты.

Может ли неформальное образование повлиять на ситуацию с гуманитарным образованием без участия государства?

– Понятно, что то, что не делается на государственном уровне, очень сложно компенсировать на уровне частных инициатив. Понятно, что для этого эти частные инициативы должны подняться до уровня тех стратегических целей и задач, которые не берется реализовывать государство. Если ставить планкой создание слоя национальной элиты, которая может осознавать свою задачу и в будущем работать на белорусское общество, то создание такой элиты – дело реализуемое. Даже за счет частной инициативы, если она будет целенаправленной и столь эффективной, как замысливалось. Это, может быть, будет незаметно в актуальной перспективе, но даст свои плоды через 20-30 лет, когда новое поколение людей войдет в сферы политики, управления, экономики и все прочие сферы жизни общества. В истории мы можем обнаружить прецеденты подобного рода. Часто национальные системы образования начинались с одного-двух передовых для своего времени институтов, которые задавали новый стандарт. Если этот новый стандарт давал действительно качественный выпуск грамотных людей, специалистов, которые могут себя реализовывать достаточно успешно, то он тогда становился флагманом, образцом для подражания для других институтов. Если такой институт появится сегодня в Беларуси в сфере неформального образования, у нас есть шанс, что он задаст моду либо для других проектов неформального образования, либо с некоторыми изменениями станет образцом и для государственных структур. И тогда изменения возможны не только локальные, но и системные, на уровне государства.

УЛАДЗІМІР МАЦКЕВІЧ — #ФІЛОСАФ_У_ТУРМЕ
Свабодную думку немагчыма пасадзіць у турму!
Напішыце каментар